Main menu

Выборка по тегам

Что стало с девочкой, которую отдали в монастырь

Ей было только четыре года, когда ее судьба была предрешена — монастырь и черные одеяния на всю жизнь. Как могла сложиться судьба этой маленькой девочки из бедной арабской семьи при другом стечении обстоятельств, никто уже не узнает. Сегодня ей далеко за семьдесят, жизнь пролетела, как один день. По утрам она пьет чай под лимонным деревом прямо напротив Голгофы, и зовут ее монахиня Елизавета.

Детство длиной в четыре года

У многодетных арабских семей, живущих вокруг Иерусалима, была заведена традиция: младших дочерей, которых наверняка не удастся выдать замуж по причине нищеты и отсутствия приданого, еще в младенчестве отдавали на воспитание в православный приют Вифанской школы для девочек. Оттуда им была прямая дорога в монастырь. Этот вариант избавлял семью от «лишних ртов» и давал возможность прокормить остальных.

Монахиня Елизавета была когда-то такой девочкой, восьмым ребенком в семье — тихая, слабенькая, болезненная, короче говоря, безнадежная. Она до сих пор помнит мамины руки, которые крепко ее держали по дороге в Вифанию, и мамины слезы, ее доброе лицо. Девочку душил неподдельный смертельный страх — она понимала, что ее бросают, оставляя одну в незнакомом месте с чужими людьми. Детское горе не знало границ, оно, кажется, навсегда отпечаталось в черных, как угольки, глазах и даже сейчас угадывается в паутине морщинок.

Нет, конечно, Елизавета виделась потом с родителями и остальной семьей. Иногда по праздникам она могла приезжать домой. Постепенно, с возрастом, горе сменялось тоской, непониманием, недоверием, а затем и обидой на родителей. Елизавета думает, что по-христиански простила им все, но глаза говорят об обратном. Жизнь прожить — не поле перейти.

Традиционно арабские жизненные ценности — это семья и дети. Маленькая Елизавета появилась на свет в семье, где женщины исправно занимались хозяйством и детьми, а мужские разговоры неспешно вились легким дымком над чашкой ароматного кофе.

Девочка росла послушной и доброй, глазастой и очень трогательной. Она так доверчиво любила этот мир. Блестки и камушки на мамином платке так восхитительно сверкали на солнце, а старшие братья так страшно и весело пугали, неожиданно выскакивая из-за двери! Как хорошо было сидеть на потертом ковре у бабушкиных ног и слушать длинные рассказы про удивительные семейные истории. Она любила быть дома.

Новая семья

Но волею родителей в Елизаветину идиллию вдруг врезались острые углы приютских железных кроватей, ровными рядами стоявших в общей комнате. Медлительную четырехлетнюю малышку поставили перед фактом жесткого расписания, по которому строилась система православного приюта для девочек.

Резкий подъем по утрам под звон колоколов. Пять минут на одевание, длинные очереди к кабинкам в туалете, где все нужно сделать за минуту, потому что подгоняют еще не сходившие. Позавтракать нужно успеть молниеносно, потому что, когда из-за стола поднимется воспитательница, ученицы должны встать и уйти из столовой вместе с ней. Кто не успел доесть, тот останется голодным. Потом уроки по сорок пять минут, и нужно успеть все понять! А язык-то чужой — русский! Вифанскую школу для девочек содержало русское Императорское Палестинское общество, преподавание велось на русском языке. Зато сейчас все туристы из России крайне удивляются, когда узнают, что монахиня Елизавета арабка, ведь она без акцента говорит по-русски, как на родном.

Это сейчас, а в детстве… О Боже, как она боялась сделать что-то не так, сделать плохо! Она так хотела быть хорошей девочкой! Она старалась изо всех своих маленьких сил, чтобы белый форменный передник оставался чистеньким, чтобы в тетрадке не появлялись чернильные кляксы, чтобы учительница похвалила ее за правильное произношение странных русских слов. Слава Богу, память у нее отменная, она и сейчас помнит, сколько весили серебряные лампады в Гефсиманской церкви и сколько стояло сундуков с бельем в коридоре Александровского подворья, где она несла послушание в 1963 году. Эта память — ее подарок и ее крест. Она помнит все.

Когда ученицы подросли, им стали поручать разные хозяйственные дела: помочь на кухне, в церкви, в огороде. Но особенно Елизавета любила помогать младшим ученицам делать уроки. Детки были такие миленькие, такие несчастные и одинокие! Если удавалось вызвать у них веселый детский смех, Елизавета наполнялась счастьем! А если получалось объяснить им очередное правило русского языка, она просто светилась от удовольствия и удовлетворения.

Кухню Елизавета тоже любила — ей нравилось, когда вымытые ею тарелки выстраивались ровными рядами, сверкая чистотой. Она с огромным удовольствием помогала готовить и украшать Пасхальные куличи и Рождественские пудинги, восторг переполнял ее душу до краев от красоты, сотворенной своими руками. Но, к сожалению, в обычные дни приготовление приютской еды не требовало большого творчества: хумус, рис и постные лепешки. Но даже хумус, если постараться, можно сделать очень вкусным. Елизавета очень старательно толкла горох, ведь приют стал ее семьей, ее домом. А ради семьи Елизавета была готова на все.

Жизнь после восемнадцати

Время идет своим чередом, и выпускница Елизавета выпорхнула из-под защиты стен родной школы, чтобы попасть под защиту стен Греческой патриархии, потому что все девочки-выпускницы были пострижены в монахини. Правда, двоим счастливицам удалось каким-то чудом выйти замуж, остальные же смиренно отдались на волю Господа. А на чью же еще, кому еще они нужны в этой чуждой для них жизни?

В восемнадцать лет Елизавета навсегда оделась в черные одежды. Она не выбирала — судьба сама сделала выбор, а она послушно приняла ее волю.
«Хорошо, что апостольник можно носить белый!» — думала в молодости Елизавета и очень этому радовалась. Теперь носит только черный — с белым сплошная морока, пачкается очень быстро, а годы уж не те, чтоб возиться со стиркой и глажкой.

Восемнадцать лет! Огромные черные девичьи глаза всматриваются в этот чудный мир вокруг. Душа в тоске чего-то просит…

Елизавета съездила домой на свадьбу брата. Родственники впервые отнеслись к ней уважительно, все-таки пристроена теперь, находится в приличном положении — монахиня. Елизавета воспрянула духом — значит, не зря старалась. И, окрыленная новыми надеждами, вернулась в Иерусалим: куда теперь ее назначат?

И потекли годы послушания при разных иерусалимских церквях и монастырях. Всей душой Елизавета прикреплялась к новому месту, обживала его, обустраивала, заботилась о нем. А через пару лет появлялось новое назначение, и монахиня послушно, хоть и скрепя сердце, складывала свой маленький чемоданчик и шла начинать все заново. И каждый раз эти переходы были тяжелейшим испытанием для ее привязчивой души. Хорошо хоть, на новом месте всегда требовались ее неусыпные заботы, этим она отвлекалась и утешалась.

Молодость прошла незаметно в делах и хлопотах. Все православные места Иерусалима монахиня Елизавета знает как свои пять пальцев, нет церкви, где она бы не мыла полы и не натирала подсвечники. Сменялись настоятельницы и батюшки, смешивались языки в круговороте общения. Перескакивать с русского на арабский или вдруг переходить на греческий или иврит — привычное дело для монахини из Старого города. Сколько историй было в ее жизни, сколько раз ее предавали, оговаривали, унижали, не замечали ее адский труд и не ценили ее беспредельную преданность. Ох, не сосчитать!

Чаепитие под лимонным деревом

С годами Елизавета стала замечать, что часто раздражается по пустякам, накопленные обиды рвут душу, чужие несчастья даже радуют. Хорошо хоть, что есть одна незыблемая вещь в ее жизни — Бог. Прибежит, бывало, в келью, сядет на свою узкую железную кровать, возьмет с маленькой полки над тумбочкой старую любимую Библию, вдохнет ее запах. Такое все знакомое и родное, ровные строчки на пожелтевших страницах, сделанные своими руками закладочки в нужных местах. Прижмет книгу к груди, помолится Богородице ярко, как в детстве. И сразу полегчает, отпустит, как будто Мать родная взглянула светло и душевно, сняла обиды и усталость.

Сейчас уж монахиня Елизавета на пенсии, получила от Греческой патриархии маленькую келью в шесть метров. Голые каменные стены, кровать с тумбочкой и маленький кухонный столик в углу. Зато это теперь ее дом, ее собственный дом, где она сама себе хозяйка — впервые в жизни. А перед кельей растет лимонное дерево, и люди добрые подарили столик с двумя стульчиками. Теперь она может принимать гостей.

Видимо, она отмолила свои грешные мысли, раз получила такой божественный подарок — свою келью, дом, свой уголок в этом мире. Да еще в таком волшебном месте, прямо напротив Храма Гроба Господня, прямо напротив Голгофы.

Когда маленькая старенькая монахиня Елизавета пьет чай за своим любимым столиком под лимонным деревом и смотрит на людей, которые бесконечным потоком стремятся взойти на Голгофу в поисках ответов на свои невысказанные вопросы, она думает, что у нее теперь все в порядке. Протянешь руку вправо — там ее дом, ее книжки и кухонька. А протянешь руку влево — там ее Голгофа и ее Отец родной с Матерью. Все, как она и хотела.

Расшифровка природного кода

Вот такая история получилась про маленькую анально-зрительную девочку. Ее анальный вектор помог ей выжить в постоянном труде и заботах, а зрительный вектор помог ей сохранить свою душу и веру. Ситуация, которая, казалось бы, должна была вызвать к жизни фрустрированное чудовище, на самом деле спровоцировала правильную сублимацию векторальных страхов, создавшую практически идеальную монахиню. Не упрямство и истерия, а послушание и сострадание стали той ведущей силой, которая сопровождала Елизавету по жизни.

Отсутствие рядом родителей заполнялась присутствием Бога-Отца и Матери-Богородицы. Постоянное, с малых лет, чтение богословской литературы наполняло и анальную жажду знаний и эмоции зрительного вектора. Изначальное призвание монахини — сострадать и молиться за всех страждущих помогло ей вынести свои собственные страхи наружу и полностью реализовать свой зрительный вектор.

Монахиня Елизавета не развилась до высот, которые могла бы взять при наличии реализованной анально-зрительной связки векторов. Но она умудрилась выполнить дистанцию жизни. Колеблясь — да, проваливаясь в нехватки — безусловно. Но не замыкаясь в себе, наполняясь вновь и вновь, сосредотачиваясь наружу.

История монахини Елизаветы не волшебство, а тяжелый труд жизни отдельно взятой женщины. Ее мысли и поступки абсолютно закономерны для тех, кто прошел тренинг "Системно-векторная психология" Юрия Бурлана. Удача порой бывает случайной, но настоящий успех и результаты всегда закономерны и системно объяснимы.

Например, анальная память и тяга к знаниям сделала из монахини Елизаветы довольно образованного человека даже в условиях приюта. Она не стала зрительной рафинированной интеллектуалкой, но свободно говорит и читает на четырех языках. Так происходила реализация ее векторов, так ее психическое принимало форму.

Елизавета знает языки, много читает, ее голова умещает полувековую историю православия в Старом городе Иерусалима. Почему бы, выйдя на пенсию, ей не начать писать мемуары? Она бы и хотела, но даже не понимает, почему не может. Системно-векторная психология абсолютно точно знает почему. Когда наблюдаешь системно, все становится предельно ясно.

СВП-квест

А теперь еще парочка вопросов на засыпку для тех, кто до сих пор не заинтересовался тренингом «Системно-векторная психология»:

  • Почему монахиня Елизавета знает наизусть слова всех молитв, но никогда не задумывается над смыслом Библии?
  • Почему монахиня Елизавета, читая молитву Богородице, успокаивается быстрее, чем когда читает «Отче наш»?
  • По какой причине монахиня Елизавета всегда так следила за чистотой своего апостольника?

И наконец, самое интересное:

  • Почему монахиня до сих пор помнит, что ее в детстве выгоняли из туалета, не давая все сделать спокойно? Это что, такое важное воспоминание для молитвенной старушки?

Ответы появятся как бы сами собой уже после первых бесплатных онлайн-тренингов «Системно-векторная психология» Юрия Бурлана. Для участия регистрируйтесь здесь.

Автор: Виктория Чайко

Бесплатный ОНЛАЙН тренинг по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана 

Добавить комментарий

Вы можете оставить комментарий авторизировавшись через любую из представленных социальных сетей либо просто указав имя и эл. почту

   

Защитный код
Обновить

Flag Counter