Main menu

Выборка по тегам

Сверхконтроль: мама, сколько можно?

— Ты взяла телефон?
— Да.
— А ключи от машины не забыла?
— Нет.
— А пропуск от работы, деньги, паспорт? Надень шапку, холодно все-таки.
— Мама, мне 26, я способна думать сама! Хватит меня контролировать!

Ольга хлопнула дверью и, пыхтя гневом, села в лифт. «Сколько можно, ненавижу их! Скорее бы переехать. Никогда не буду им звонить и адреса на скажу. Только бы денег заработать на съемную квартиру, и тогда они меня больше не увидят!»

Ольга вышла из подъезда, села в свой спортивный автомобиль и помчалась на работу. Через неделю она улетала на учебу в Лондон. Надеялась оторваться от родительского контроля хотя бы на месяц.

Моя малышка

Оленька стала вторым ребенком в семье, долгожданной дочкой, младшенькой, любимым комочком. Мама читала книжки с картинками, наряжала как куколку, рано научила читать и писать. Все свободное время проводила в заботе о дочери, играх с ней и развивающих занятиях.

Оле тринадцать

Одноклассницам Оли все запрещали: красить губы, гулять допоздна, смотреть телевизор. Оле же, наоборот, все разрешали. Родители ей доверяли и договаривались. Поэтому соблазна курить за углом школы не возникало и врать, что «ушла к подружке с ночевкой», тоже.

Мама была близким другом. Они обсуждали и хорошее, и трудное, вместе находили решения.

Двадцать три

Оля закончила институт с красным дипломом. Устроилась на престижную работу, пройдя серьезный конкурсный отбор. Ответственная должность, большая зарплата, брендовая одежда, первый автомобиль, через год второй. Только мама стала спрашивать: «Во сколько придешь?» А затем: «Ты никуда не пойдешь, завтра тебе на работу», «Что за парень, он тебя до добра не доведет!».

Откуда это взялось, Оля не понимала. Ругалась с мамой и убегала. Отключала телефон или не брала трубку.

Тридцать два

Оля успешно окончила учебу в Лондоне, вернулась в родной город, вышла замуж. У Оли своя семья. То, что мама стала вмешиваться не только в ее жизнь, но и в воспитание детей, семейный бюджет, ремонт и продуктовую корзину, сводило с ума.
Мама делала это так изящно и заботливо, что поскандалить и придраться было просто не к чему. Внутренний гнев кипел, как жерло вулкана.

Оля встала перед выбором: расстаться с мамой навсегда или попытаться изменить сценарий отношений.


Сломанная логика развития

Почему любовь и взаимопонимание в детстве, доверие в подростковом возрасте внезапно сменились чрезмерным контролем, когда Оля стала взрослой? Ведь должно быть наоборот: ребенок взрослеет — опеки меньше.

Мамы бывают разные. Есть особые — самые нежные и заботливые, готовые вложить в ребенка всю свою душу, силы, время. Поддерживают, когда он учится ходить.  Ребенок взрослеет, отдаляется, уезжает из дома. И это правильно, так и должно быть.

В этот момент маме становится страшно.

Ей кажется, что, отпустив ребенка, она разорвет пуповину эмоциональной связи. Такой важной. Столько сил было вложено в дочь. А теперь она выросла и мама не нужна? Как же так? Как жить дальше?

Вот и приходит невротический сверхконтроль на место душевной близости матери со взрослым ребенком.

От любви, из заботы. От желания обезопасить свою малышку от всего плохого, даже высоких цен на детские вещи для внуков.


Вкладывая всю душу в ребенка, мамы порой забывают о самих себе

Свалиться в любовь к малышу — это большой соблазн. Такая любовь взаимна, она подкреплена природным материнским инстинктом.
Малыш до подросткового возраста ориентируется на маму как на истину в последней инстанции. И мама вкладывает, вкладывает, любит свое дитя все сильнее. Настолько сильно, что забывает о своем личном счастье.
Муж уходит на второй план. Мама и папа любят друг друга не напрямую, а через буфер — ребенка. У мамы и папы задушевные разговоры не друг с другом, а с сыном или дочкой. Повзрослев, ребенок недоумевает: в детстве все было хорошо, а теперь я вырос, но штанишки на меня все еще натягивают с лямочками. Откуда в доме с таким мудрым отношением к детям взялся сверхконтроль?


Мир — это мы и другие люди

Эмоциональные связи с другими людьми — вот то, что делает нас счастливыми. Чем они крепче, тем полней мы ощущаем жизнь.
Что-то такое было в жизни Олиной мамы, отчего она сфокусировала всю свою чувственность, всю любовь в дочке.
Если бы у нее была возможность наладить эмоциональную связь с мужем или реализоваться в профессии до полного растворения… Сценарий отношений с Олей был бы другим.
Но мама не могла — не умела, не сложилось, не подсказали, да мало ли что еще. А желание любить, отдавать всю себя заботе в мамином зрительном сердце было столь велико, что искало выхода. И находило в ребенке. До взросления Оли — гармонично, затем — разрушительно.
Любви у мамы было много, а места для ее реализации мало. Только дочь, и все. Больше не с кем. Так сложилось.

«Вот бы уберечь ее от всех ледяных сквозняков взрослой жизни», — говорило мамино сердце. На физическом уровне этот страх-любовь проявился как разрушительная опека над взрослой и талантливой дочерью.

А что же ребенок чувствует в таких отношениях?


Почему я терплю сверхконтроль?

Почему Оля, имея большую зарплату, стильный автомобиль, обучаясь за границей за собственные деньги, никак не могла съехать от родителей? Тратилась на брендовую одежду, которая стоит как два месяца съемного жилья, но не арендовала квартиру?

Инфантильность? В какой-то степени да.
Но не инфантильность самой Оли или ее мамы.

А инфантильность их любви.

Любовь не повзрослела до эмоциональной связи взрослой матери со взрослой дочерью, а осталась на уровне контроля жизни и безопасности. Такого же, как когда ребенок разбивает нос на горке. Мамочка целует, успокаивает. После чего сто раз напоминает ему, чтобы он катался аккуратно, надел шапку, переходил дорогу на зеленый свет (нужное подчеркнуть).

«Мамочка, я так не хочу взрослеть», — говорят малыши годам к шести. Начинают притворяться маленькими, чаще просятся на ручки. Пытаются коверкать слова, как будто разучились говорить.
Это возраст первичного пубертата — пришло время немного повзрослеть, но так не хочется.
Да, ведь рядом с мамой хорошо и безопасно. Тепло и солнечно.

«Мамочка, я так не хочу отрываться от твоего гнездышка», — говорит бессознательное некоторых взрослых детей. Тех детей, для которых мама является главным другом и товарищем.

Это бессознательное желание побыть у мамы на ручках управляет действиями уже повзрослевшего ребенка. Человек сам для себя складывает такие события, чтобы мама «поцеловала в больное место и покачала».

Мы уже давно самостоятельные, но все еще хотим побыть в объятиях мамы. Или свекрови, если, например, родная мама рано умерла. А как иначе? Ведь именно на маминых руках с самого первого дня нам было лучше всего на свете, как в раю.

Бессознательное желает маминой заботы, сознание сопротивляется чрезмерной опеке. Напряжение в душе растет, выходит наружу гнев и обида на родителей.

 

Гиперопека — что первично, что вторично?

Чрезмерная опека и контроль проявляются в отношениях мамы и ребенка, потому что бессознательно необходимы обоим:

1. Мама дает выход огромному потенциалу любви.

2. Ребенок нуждается в эмоциональном тепле и чувстве защищенности от мамы.

Есть третье условие, которое усиливает сверхконтроль в отношениях.

Потребность в чрезмерном контроле возникает, если ребенок в детстве был в состоянии физической или эмоциональной опасности.Чувства затормозились на том возрасте, где произошло пугающее событие. Теперь любовь с родителями — это необходимость в успокоении и защите. А у мамы — необходимость успокоить и защитить.

Часто женщины, пережившие в детстве трагедию, связанную с личной безопасностью, не могут выстроить глубоких эмоциональных связей с мужчинами. Либо не выходят замуж, либо отношения с мужем не настолько доверительны, как с мамой.

Тогда взрослая девочка душой обращается к маме.

Это не всегда проявляется в виде прямых разговоров о переживаниях. Мы можем брать у родителей деньги, даже если прилично зарабатываем. Просим помочь с детьми, потому что много работаем и не успеваем сами забрать их из школы. Позволяем маме готовить и убирать в нашей квартире.

Последствием этого вновь является гиперопека и душащий, чрезмерный контроль. Мы продолжаем зависеть от родителей.


Расставание не выход

Все советы по избавлению от сверхконтроля сводятся к тому, что надо выстроить границы, отгородить себя от мамы и жить своей жизнью.
Действительно, можно уйти и разорвать все связи. Ведь заменить маме ее любовь с мужем невозможно. Так же, как и нельзя заставить ее заняться самореализацией, если она того не хочет.

Но есть другой выход: самой осознать внутренние процессы, обрести безопасность и помочь маме понять психологическую подоплеку ваших отношений. А еще найти ключ к сердцу мамы так, чтобы она смогла реализовать свой огромный потенциал зрительного вектора.

Обеспечивая родителям финансовую защиту (еда, лекарства, забота) и даря эмоциональное тепло, мы как бы говорим им: «Я с тобой, я рядом, нет повода беспокоиться и контролировать». Найти внутренний баланс и жить так, чтобы никто не опекал, возможно. После тренинга Юрия Бурлана «Системно-векторная психология» на место опеки и контроля приходят новый уровень отношений с родителями и задушевные разговоры. Чай с малиновым вареньем на маминой кухне под абажуром с мягким светом и потрескивание колеса швейной машинки.


…Мне казалось, что мама хочет мне плохого. Чтобы я проживала ее жизнь. Она мне постоянно что-то советовала, чтобы я сделала то, что хочет она. А у меня был протест.
Пройдя тренинг, я заметила, что обида, которая должна по логике случиться, — ее просто нет. Я лучше стала понимать маму, что ей движет. И она в ответ изменилась по отношению ко мне. Она поняла, что я повзрослела и меня можно отпустить в свободный полет. Я почувствовала, что принимаю ее всем сердцем со всеми ее качествами и особенностями. Потому что с мамой я всегда очень хотела быть близкой, и это случилось. Я просто ощущаю свою безграничную благодарность родителям — это чувство преклонения перед ними…
Ольга П.



…Мама всегда все самое лучшее старалась отдать нам. Я видела, что она меня любит. И я ее очень любила, но почему-то обижалась.
Возникали конфликты на мелочах, которые не могли объяснить ни она, ни я. Я хлопала дверью, уходила, не позволяла со мной поговорить, не делилась своими эмоциями.
После тренинга это ушло, ушло насовсем. Изменилось мое внутреннее состояние и дало мне чувство спокойствия и наслаждения от материнской любви, которого мне не хватало…
Анна Н.

Автор Алена Гузеева
Корректор Евгения Лицкая

Статья написана с использованием материалов онлайн-тренингов Юрия Бурлана «Системно-векторная психология».

Добавить комментарий

Вы можете оставить комментарий авторизировавшись через любую из представленных социальных сетей либо просто указав имя и эл. почту

   

Защитный код
Обновить

Flag Counter