Первые весовые проблемы

Родители развелись, когда мне исполнилось восемь. А в двенадцать, мой вес на сорок фунтов превысил рекомендованный врачами для моего возраста и роста, и мама мигом записала меня в «Наблюдение за весом». Помню, какая она была гордая, когда меня на одном из еженедельных собраний наградили брошкой «Десять фунтов» — круглой брошкой белого цвета с нанесенным на нее ярко-красным числом «десять», которую она тут же приколола к белому воротничку моей школьной формы. Вы себе не представляете, как я смущалась, рассказывая людям, что означала моя брошка. Помню, как мою бывшую воспитательницу из детского сада так вдохновила моя новая фигура, что она сама вступила в «Наблюдение за весом», и для меня было унизительно видеть ее на собраниях каждую неделю.

К тринадцати годам я вновь набрала те сброшенные и торжественно отпразднованные десять фунтов плюс еще десять. Я могла покупать вещи только в специальном универмаге под названием «Чаббиз энд Хаскиз», а сверстники не водились со мной. Теперь я ходила в школу для обоих полов, где мальчишки подтрунивали надо мной, задирали юбку и издавали громкое мычание. Они обзывали меня «телкой», а я боялась заглянуть в словарь и отыскать там значение этого слова. Я виделась с отцом только по воскресеньям, обычно мы ходили в парк, развлекались там, а затем обедали в «Бургер Кинг». Никогда не забуду, как однажды за бифштексом я спросила его, что такое «телка». Не помогало и то, что у меня были вьющиеся рыжие волосы и веснушки. У моей лучшей подруги, стройной и высокой, была оливковая кожа и прямые волосы. Еще хуже то, что мои старшие сестры — обе — с виду были моей противоположностью: величавые, худые, темноволосые, с чертами лица как у мифических изваяний. Они сверкали великолепием, как наша мама, новоорлеанская красавица испано-французского происхождения. А я вся была — в отца-ирландца, косоглазого и полнощекого.

В четырнадцать лет, будучи уже полной, я уехала из Нового Орлеана в Северную Каролину, то есть мы все перебрались туда после того, как мама снова вышла замуж. Я стала там отверженной, и этого даже мало сказать. Тогда популярным считалось рядиться в одежду приготовительной школы, а поскольку этот стиль не особенно украшает «телок», то я оставалась верной своему гардеробу из универмага «Чаббиз энд Хаскиз». Не могу точно сказать, что больше выделялось — моя старомодная одежда или трущиеся одно о другое бедра и выпяченный живот. Впоследствии, когда я впервые стала дружить с парнем, он признался, что все, в первый раз придя в восьмой класс, додумали, что я — наша новая учительница.